Правитель по праву
Предания разных времен и народов рассказывают нам о том, каким должен быть идеальный правитель. Можно много и долго вспоминать ведические наставления, платоновские диалоги, Макиавелли и полемизировавших с ним мыслителей. Это не здесь, для этого есть учебники и первоисточники.
По праву колумниста (тки) буду предельно субъективна.
Управлять большими системами (а страна, это, с точки зрения системного подхода, большая система) надо уметь. Этому нельзя научиться на курсах повышения квалификации в предпенсионном возрасте, это врожденно-воспитуемое. Поэтому идеальный правитель – это наследственный властитель, обладающий надлежащими личностными качествами и получивший правильное воспитание, при котором он воспринимает власть не как источник удовольствий, а как круглосуточный неблагодарный труд, которым он по долгу чести и крови обязан заниматься добросовестно и дальновидно. Увы, современные монархии культурно близких нашей стране государств выродились в туристическую или предпринимательскую разновидность.
Посему при нынешней жизни, дай Бог, чтобы правитель, по крайней мере, был не алчным, «не привязан к плодам деятельности в этой жизни». И ценил добрую славу больше, чем звонкую монету. Собственно говоря, в ведической системе варн правильный кшатрий (властитель, воин) и должен был обладать качествами высокопрофессионального управленца, но не предпринимателя. К сожалению, с кшатриями в эпоху декаданса тоже беда – и чиновники, и топ-менеджмент коммерческих структур живет по принципу «чем владеем, то и имеем». Правда, исключения все же случаются, и это примиряет с окружающей действительностью.
Но, в общем-то, и это не главное. Главное – искренность в осознании своего долга, правильная мотивация политической деятельности. На какую бы машину ни сел, в каком бы селе ни пас под объективами фото- и телекамер корову или в каком бы придорожном кафе ни братался с шоферами-дальнобойщиками украинский политик, его реальный образ жизни и мышления выдает холеная внешность и брезгливое высокомерное выражение лица. А степень доверия к нему формируют реальные дела.
Это касается и власти, и оппозиции. Но оппозиции – в первую очередь. Потому что она претендует на статус коллективного выразителя народных чаяний и борца за справедливость. А значит, в небогатой стране, все еще находящейся в поисках новой идентичности, есть чем заняться, кроме нарочитой демонстрации своей демократичности.
Можно опять же носить псевдонародную обувь и ездить на псевдопартийном народном автомобиле, но этим не убедишь электорат в своей честности и порядочности, не завоюешь доверие. Для украинцев все политики на одно лицо, потому что все они родом – буквально или ментально – из советской номенклатуры. И действуют в реальной жизни не по западным учебникам политического менеджмента, а по спецкурсам Высшей партийной школы КПСС (кузница партийных кадров коммунистов во времена СССР) и по заповедям того же Маккиавелли.
Поэтому оcобой разницы между разными политическими силами рядовые граждане не видят, а интернет, и даже отдельные традиционные СМИ обильно снабжают их информацией о том, у кого из олигархов какой «оппозиционер» на содержании. И если кому-то из представителей украинского политикума захочется реально отстраниться от своих коллег в сознании избирателей, то ему придется прекратить имитировать бурную деятельность. И сделать что-то не просто яркое, а что-то искреннее и убедительное. Украинцы, как и все жители бывшей тоталитарной империи, умеют жить «многослойно»: говорить одно, думать другое, делать третье. Но при этом отлично диагностируют фальшь. Возможно, не с первого раза, и не все одновременно. Однако в конечном итоге, сколько веревочке ни виться, конец всегда будет – как гласит народная поговорка.
Видимо, поэтому реальной оппозиции, несмотря на последние события, в Украине по-прежнему нет, и ее фронтмены не могут быть по определению восприняты общественностью как лидеры нации. Политики, претендующие на этот статус, предпочитают «казаться», а не «быть». И никакие новомодные технологии и политтехнологии – и импортные, и отечественные – не помогут им выйти на качественно новый уровень, пока не изменится внутренняя мотивация к участию в политической жизни.